Узнавайте больше
Девушка и Смерть
его. Попы и девица у шеста заметили у входа хозяина, попы замолотили по железу еще неистовее, а девица, сокращая программу, поспешно сорвала лифчик и зашвырнула в толпу прихожан. Могучее налитое вымя заходило из стороны в сторону, в толпе аплодисменты раздались громче.
На эстраду вышел четвертый поп, тоже голый до пояса и тоже сумо, борода лопатой, в цветных татуировках с головы до пояса, а дальше не видно, серьга в ухе, кольцо в носу, крест на якорной цепи на уровне пуза. Трое музыкантов ударили с такой силой, что у меня поехала крыша, обалдел, ну и попы, а новый поп заорал про утехи и благодать, пританцовывал, а после первого куплета вообще тяжело пустился в пляс. Могучие телеса колышутся, как желе, но я чувствовал, что поп относится к своим проповедям с профессиональной добросовестностью: каждое движение рационально, отточено, доведено до совершенства умелыми имиджмейкерами. У нас такие разве что в команде президента.
Стражники, сжимая меня горячими телами, смотрели неотрывно, морды забалдевшие, глаза остекленели, из полуоткрытых пастей потекли слюни. Третий все еще держит мою голову, заставляя смотреть на бесчинствующих попов, но пальцы ослабели, а горячее дыхание обжигает мне затылок.
Попробовать бы вырваться, мелькнула мысль, они все в трансе, есть шанс… но краем глаза увидел жадно наблюдающего за мной де Жюрминеля. Рука Черного Властелина на рукояти меча, не спускает с меня взгляда. А если учесть, что мои руки скованы, как и ноги, то ага, самое время вырываться, лучшего времени просто не бывает.
— Смотри, смотри, — сказал он злорадно, — ну как тебе такое?
Девица сорвала трусики, тоже швырнула в толпу, вызвав одобрительные аплодисменты. Поп гнусно завывал:
— Я душу дьяволу за ночь с тобой отда а а ам…
— Ну ну, — сказал я, — ничего. Акустика слабовата. Усилители бы не помешали… Этот под фанеру поет или как…
Он дернулся, посмотрел на меня остановившимся взглядом:
— И что, — почти прошептал он, — ты не… не сходишь с ума от такого богохульства?
Я добросовестно подумал, еще подумал, снова подумал, двигая складками на лбу, ответил честно:
— Да вроде бы нет. По крайней мере, если и схожу, то по тихому. Без берсеркизма и пускания пены. Не буйный, значит.
Его глаза шарили по мне с великим разочарованием. Девица на сцене, одной рукой держась за шест, начала заниматься мастурбацией, а когда рычащий песню поп оказывался в пределах досягаемости, хватала его за причинное место. Я поморщился, это все, чего от меня дождался де Жюрминель, хотя рассчитывал, похоже, на жуткие предсмертные корчи с посинением лица и пеной на губах.
— Ты не понял? — спросил он с нарастающим бешенством. — Ты отказываешься видеть?
Я заново всмотрелся в сцену, никто не любит упреков в непонимании искусства. Все мы большие знатоки в этом деле, в охотку беремся учить жену щи варить, врачей — лечить, политиков — политничать, а писателей — писать.1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35