Узнавайте больше
Девушка и Смерть
это незаметно, но этот гад, конечно же, заметил, усмехнулся понимающе. Осман отступил на шаг, меч опустил, выпуклые глаза преданно следят за обожаемым хозяином.
— Вот вот, — проговорил я наконец, — надо же продлевать удовольствие?
— По крайней мере, — ответил он, — можно. В разумных пределах.
— Что есть разумное?
Он покачал головой:
— Вижу, к чему клонишь. Нет нет, никаких темниц. У меня будет неспокойный сон, если останешься, пусть и в темнице, еще хоть на сутки. Эй, ребята! Тащите его на ту сторону.
Меня ухватили, я нисколько не притворялся, в самом деле не в состоянии передвигать достаточно быстро ноги с такими цепями, а де Жюрминель довольно улыбался и потирал ладони. Похоже, оставил мне жизнь только потому, что вспомнил про какую то великую гадость, покажет мне напоследок, от вида которой я должен буду упасть, проклясть Бога и долго долго биться в конвульсиях.
С той стороны головного здания оказался, как ни странно, довольно приличный костел. По крайней мере, с виду в полном порядке, закатное солнце отражается в цветных витражах, нижняя половина костела уже в тени, густая тень пролегла по двору. От костела еще издали повеяло прохладой. Я настроился на торжественный лад, подходим медленно, как и положено, хотя дело в тяжелых цепях, а не в переизбытке почтительности. Широкие двери распахнуты, из церкви вывалилась группа пьяных подростков, в руках кружки с крепким элем, определил по резкому запаху, все ржут, как кони, один высморкался на стену и вытер пальцы о длинные блестящие волосы соседа. Тот пьяно загоготал.
Через пару шагов донесся грохот железа, стук молотков. Я в недоумении покосился на стражников, уж не кузницу ли разместили в костеле, грохот с каждым шагом громче, ритмичнее, мы подошли к воротам, мои волосы зашевелились и начали подниматься. Я круглый атеист, однако волосы встали дыбом сперва на загривке, потом и на руках встопорщились, а кожа вовсе огусинела: на паперти или аналое… или как называется это место, два голых до пояса попа, толстых до безобразия, как борцы сумо, наяривают на саксофонах, один лихо работает на ударниках, а рядом сисястая девка крутится у шеста, выгибается эротично» зазывно досматривает в зал на собравшихся гопников и панков.
— Ни фига себе… — пробормотал я потрясенно.
Де Жюрминель самодовольно улыбнулся:
— Что, шарахнуло?.. Смотри, смотри!
Двое ухватили меня за плечи, третий цепко захватил голову, заставляя смотреть на сцену. Попы трясут телесами и нательными крестами размером со сковороды, мокрая от пота кожа блестит, я от входа уловил смрад от немытых тел, девица во время одного из пируэтов ухитрилась сбросить платье, теперь вертится в крохотном лифчике и полоске трусиков, народ поддержал вялыми аплодисментами.
— Ну как? — спросил де Жюрминель торжествующе.
— Круто, — пробормотал я.
Он всмотрелся в мое лицо, мне показалось по его взгляду, что он ожидал больш
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35