Узнавайте больше
Девушка и Смерть
ти со страхом:
— И он уцелел?
— Я тоже уцелел, — ответил я туманно. — Просто переболел… теперь у меня иммунитет, как к свинке. Но много наших полегло, ты прав.
— Осман! — проговорил он, опомнившись, я уловил в его игривом голосе нотку сожаления. — Он твой… Увы, Га корд, все хорошее когда то кончается. Мы и так чересчур затянули, не находишь? Как жаль, что не увидишь, как я создаю несокрушимую армию, а потом вторгнусь с нею в те миры, откуда ты прибыл!
— Брось меня в темницу, — предложил я, — и я буду свидетелем твоих побед.
Он покачал головой:
— Предложение отменяется.
— Разве не хочешь увидеть, как я в бессилии грызу цепи, как завидую тебе?
Он вздохнул:
— Хочу. Не человек я, что ли? Но такие послабления своим слабостям чреваты… Осман!
— Да, мой господин!
— Руби.
Сильные пальцы заломили мне руки, я выгнулся от резкой боли в суставах, рухнул на колени. Грубые пальцы ухватили меня за волосы. Я чувствовал, как тянут, стараясь сделать мою шею тоньше, чем у гуся. Один из стражников слева от меня сказал торопливо:
— Только не промахнись, дурило.
— Не боись, — раздался зычный голос Османа. — Я всегда делаю чисто. И красиво…
Я прохрипел с отчаянием:
— Погоди, погоди! Я же имею право на последнее слово? Он покачал головой:
— Ни последнего слова, ни последнего поцелуя, ни даже последнего взгляда. Осман! Приступай. Чтоб через пять минут голова этого дурака торчала на колу над воротами.
Я сказал в отчаянии:
— Да, ты победил, победил!.. Но больше всего я жалею, что никто, увы, никто так и не узнает тайного слова, что открывает твой Камень Силы…
Он вскинул руку, останавливая палаш Османа, с жадностью всмотрелся в мое искаженное мукой лицо. Проговорил медленно, еще раздумывая и подбирая слова:
— Я придумал, как заставить тебя страдать еще больше… Эй, Гастон!
Стражник подбежал, вытянулся:
— Слушаю!
— Принеси тряпку да попрочнее! Быстро.
Стражник исчез, буквально через минуту уже протягивал де Жюрминелю дурно пахнущую тряпку, которой явно вытирали коней. Де Жюрминель сделал всем знак отодвинуться, тряпку деловито скатал в ком, приблизил губы к моему уху и тихо сказал очень отчетливо:
— Камень Силы, где, кстати сказать, спрятана и моя смерть, открывается словами: «Во имя бога Кокацетля, его детей и потомства!»
В следующее мгновение его лицо хищно изменилось, одной рукой ухватил меня за челюсти, сдавил, челюсти разжались, он буквально вбил в рот туго свернутую тряпку, превратив в кляп. Я задыхался, глаза полезли на лоб, тряпка не только закрыла рот, не давая даже замычать, но наполовину перекрыла дыхалку.
Он отодвинулся, заулыбался, в глазах дьявольское веселье. Я чувствовал, что на моем лице в самом деле глубочайшее отчаяние, ведь не могу даже выкрикнуть вслух, дабы хоть кто то запомнил, с
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35