Узнавайте больше
Челкаш
м виде. Де Жюрминель перехватил мой взгляд, ехидно усмехнулся.
— Но я все таки уверен, — пробормотал я тупо, — что темница… гм… обязательна…
Он перебил:
— Что заставляет тебя думать такую глупость, что я брошу тебя в темницу?
Я удивился:
— А как же? Как иначе торжествовать, бахвалиться победой, чувствовать себя победителем? Убил — и все, нет длящегося ощущения победы, когда знаешь, что лютый враг наконец то повержен, наконец то в цепях, в любой момент можно прийти и плюнуть на него, вытереть ноги?.. Да только осознание, что в подвалах в цепях враг, придает вкус еде и вину, поднимает тонус и улучшает цвет лица! Кроме того, продляет жизнь, дает долголетие, улучшает сон, способствует лучшему усвоению пищи и процессу выделения, захвату свободных радикалов и поднимает общий иммунитет, который с годами, увы, слабеет!
Слушал он с интересом, призадумался на миг, тут же помотал головой:
— Все верно, но я как то буду спать еще спокойнее, зная, что тебе отрубили голову. На моих глазах! А труп сожгли. А мелкие радости, что не буду видеть тебя в цепях… ладно, хрен с ними, безопасность выше.
Я потряс цепями:
— Да какая от меня может быть опасность?
Он пожал плечами:
— Сейчас нет. А вдруг появится? Не скрою, мне приятно смотреть на тебя в цепях. И приятно видеть, что ты видишь меня победителем. Да, это сладкое ощущение, его будет недоставать… Но, что делать, я не дурак, ты уже заметил? Эй, Осман!
Я сказал торопливо:
— Да разве можно приносить удовольствие в жертву целесообразности?
— Нужно, — ответил он.
Осман широко улыбнулся, рот стал как у гигантской жабы, глаза превратились в узенькие щелочки. Широкое лезвие ярко заблистало в свете факелов, а зубы Османа тоже блеснули в нехорошей усмешке. Он начал поднимать палаш, я вскрикнул торопливо:
— Ты сказал, будешь спать спокойно, если я буду казнен?
— Да, — ответил де Жюрминель.
— Но ты еще не отправляешься спать?
Он кивнул, глаза стали внимательными.
— Нет, а что?
— Ну тогда можешь насладиться торжеством хотя бы до конца дня, — предложил я с отчаянием. — Пока бодрствуешь, уж точно ничего не случится!
Он ухмыльнулся:
— Вообще то, и, когда я сплю, ничего не случается, народ мне предан, но я не люблю рисковать.
— А когда то любил! — сказал я с вызовом.
Он неожиданно кивнул:
— Откуда знаешь? Ах, догадываешься… Конечно, без риска не захватить эти владения, но вот удерживаю их я уже без риска. Но ты прав, тебя казнят ближе к вечеру. Я не хочу засыпать, зная, что мог бы избавиться от врага и не избавился. Напротив… сон мой будет несколько… беспокойным.
— Трус, — сказал я с чувством.
— Трусость, — ответил он спокойно, — свойственна высоким организациям. Только примитивы не понимают, что теряют, когда расстаются с жизнью. Я, к примеру, в своем коро
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35