Узнавайте больше
Челкаш
бы хорошо, но это когда буду срать я, но не хочется вляпываться в чужое сранье. А какому то идиоту не захочется вляпываться в мое… ладно, стерпит, мы же пердим в обществе? Ничего, нюхаем, еще и ржем, кто громче. В смысле, кто громче заржет. Да кто раскатистее и дольше пропердит.
Над головой прогрохотало. Тучи двигались черные, тяжелые, как горные цепи, давящие. В них грозно потрескивало, словно лопался камень, треск катился внизу по камням, сшибая углы и превращаясь в обкатанный рокот, все еще грозный, но не такой свирепый. Края туч из черных вдруг стали алыми, по ним прошел отсвет, словно раскрылись двери кузницы, а когда огонь погас, края остались грязно серыми, словно пена на удилах загнанного коня.
Грохнуло сильнее, пронесся свежий ветер. Вдали встала стена ливня, что приближался в нашу сторону с большой скоростью.
— Отлично, — прошептал я. — Как только гроза разразится… как следует, попробуем прорваться!
Волк спросил недоверчиво:
— В дождь?
— В ливень? — каркнул ворон.
Даже Рогач посмотрел на меня как на умалишенного, я ощутил снисходительную жалость, они из мира, когда еще надевали яркие мундиры и шли в атаку колоннами. Зимой и в плохую погоду, ессно, не воевали. А я из мира, где даже обыкновенный ОМОН вымазывается в гуталине, когда разгоняет старушек у метро, торгующих семечками.
Ветер налетел холодный и режущий лицо, а следом с небес обрушились сотни тонн воды. Я вытащил меч, молча указал направление. Грохот падающей воды заглушал все звуки, хотя Рогач, как нарочно, топал по камням, едва не высекая искры.
Мы прошли буквально по спинам вжавшихся между камней героев, что даже головы понакрывали одеждой, спасаются, видите ли. Было бы желание, всем бы перерезал глотки, как хорь курам ночью, когда те ни черта не видят.
Рогач пустился вскачь, едва я позволил, но, как я подозревал, спасался не от врагов, а от ливня. Волк и ворон, мокрые и сердитые, добрались наконец до леса, вместе влетели под самое раскидистое дерево с густыми ветвями, его видно по обширному кругу сухой земли, прижались к стволу, растерянные и ошалелые.
— Ну и что, — сказал я, спрыгивая с Рогача, — зато живые
Волк спросил:
— Но как же… бой?
— Дадим, — пообещал я — Но дадим на своих условиях!
Прозвучало гордо и красиво, сам заметил, даже грудь выгнулась и плечи пошли вширь, но на самом деле внутри трусливо дергается жалкий червячок моей все уменьшающейся отваги.
* * *
Ливень прошел, небо очистилось, только там, на западе, все те же угольно черные тучи, даже синеватые, объемные, а в недрах слабо поблескивают зарницы. Я вывел Рогача из под веток, волк и ворон уже высохли, деревья расступились, далеко далеко на покатой горе темнеет огромный замок. Тяжелые тучи над ним проседают под неимоверной тяжестью, в недрах уже не зарницы, а непрерывные молнии, иные прорывают ткань туч и свирепо бьют в землю.
Отдохну
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35