Узнавайте больше
Челкаш
> — Самый известный лохотрон, — прокричал я вдогонку, — это вера в себя!
Но это крик бессилия, я понимал, смирился, и тут за спиной раздался грохот копыт. Из за поворота вылетел белоснежный конь, грива и хвост развеваются по ветру, белый рог во лбу блестит, как обнаженный меч.
— Рогач! — прокричал я счастливо. — Ну ты и конь!.. Ну ты и умница… Не останавливайся, не останавливайся…
Я запрыгнул на ходу, Рогач всего лишь притормозил чуточку, копыта снова загремели часто и дробно, встречный ветер в лицо, частый стук сердца, а когда обогнули гору, оба увидели удирающего далеко впереди всадника.
Конь Богарта мчался, вытянувшись в струнку, сам лесничий пригнулся к гриве, вообще зарыл в нее лицо, конские копыта сухо бьют в твердую землю. Я понукал Рогача, уговаривал, просил, умолял, обещал золотые горы и ясли, полные овса, стыдил, указывал на его соперника, что, оказывается, умеет быстрее. Рогач захрипел от ярости, на удилах повисла пена, но сделал усилие, расстояние начало сокращаться.
Богарт оглянулся, лицо перекосилось ужасом. Я растянул губы в зловещей ухмылке. Он вскрикнул, резко повернул коня, тот перемахнул канаву и понесся через поле. Рогач без моей подсказки понял, чего я добиваюсь, совершил красивый длинный прыжок. Я едва удержался в седле, да и конь едва не упал, колени от усталости подогнулись, но выровнялся, мы понеслись за Богартом.
Комья жирной земли летели из под копыт в нашу сторону. Теперь черный конь Богарта двигался втрое медленнее, однако комья тяжело били меня по голове, попадали в лицо, затормаживая, замедляя наш бег. Богарт снова оглянулся, я прохрипел люто:
— Вон там хороший дуб впереди… Ударься с разбегу головой — может, хоть спинной мозг в нее попадет.
— Скачи, скачи, — крикнул он. — Твердая рука — признак окоченения.
— А женитьба, — крикнул я, — трусливое бегство от холостяцких проблем! Остановись, будь мужчиной!
Он ехидно бросил через плечо:
— Ты не в моем вкусе. Так что и не мечтай!.. Лучше сверни вон на то поле!
— А что там?
— Бабы ушли обедать, а грабли оставили.
— Бег по граблям, — крикнул я, — не мой вид спорта. Я ведь — освободитель!
Наши кони уже идут рядом, я все пытался протянуть руку и ухватить гада за плечо, но Богарт всякий раз уворачивался, а наклониться сильнее я не рисковал, не джигит, чтобы на полном скаку свешиваться с коня под конское брюхо. Кони хрипели, у моего пена уже не белая, а желтая, наверное, внутри все горит, потому такой цвет, а конь Богарта уже не в мыле, а в шампуне, кожа блестит, как намазанная самым дорогим гелем.
Крестьяне на поле останавливались, опускали косы и наблюдали за нами, приложив ладони козырьками к глазам. Иногда на дороге встречались подводы, но, заслышав частый стук копыт, испуганно съезжали на обочину. Но колесница, что резво мчалась навстречу, не прижалась к бровке, места всем хватит. Богарт пронесся совсем рядом, к
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35