Узнавайте больше
Тюрьма
роворной обезьяны, взобрался на самую вершинку. Лев набежал и ударился о скалу грудью, она чуточку вздрогнула, а массивный камень под моей ногой треснул и едва не свалился. Лев распахнул жуткую пасть, лучше бы я зажмурился, чем увидел этот жуткий красный, как жерло адовой печи, туннель за двумя частоколами, сверху и снизу, длинных и острых, как ножи, зубов!
Чудовищный, вжимающий в камень рык начался на неслышной в инфразвуковом диапазоне ноте, но я услышал, душа затрепетала, а тело расползлось, как у медузы на жарком берегу. Рык длился, размазывал меня по камню, напоминал разницу в нашей мощи, я закрыл глаза и с тоской думал, что на фиг мне все это спасательство человечества, что мне, больше всех надо. Другие сейчас развалились в мягких креслах и пивко пьют, а я весь и так искусанный, сижу здесь и понимаю, что на этом островке уж точно никуда от этого зверя не денусь…
Рев длился целую вечность, а оборвался все такой же низкой царственной нотой, властной и подавляющей всякое возражение. Я с трудом открыл испуганные глаза. Лев отступил на пару шагов и рассматривал меня желтыми хищными глазами. Если это лев, то понятно, почему их нет на материке. Если бы такие появились там, материк бы обезлюдел. Размером с коня, лев обладал массивным телом, могучими толстыми лапами, а голова, и так у львов крупнее некуда, вообще размером с кухонный стол.
— Ну что, — сказал я дрожащим голосом, — давай разойдемся, а? Тебе сюда не влезть…
Лев присел, я застыл, вдруг да скакнет, не так уж я и высоко, но лев побыл в таком положении с минуту, место удобное, да так и остался, обдумывал неспешно. Добыча никуда не денется, а он царь зверей, даже не простой, а царь царей, то есть простых львов.
Я тоже рассматривал его во все глаза, он все больше напоминал великолепную статую, отлитую целиком из золота. И лежит так, как львы Эрмитажа, величественно и царственно, прекрасно осознавая, что никто не посмеет их побеспокоить во время их царственного отдыха. Роскошная грива, истинно царская, широченная грудь, толстые лапы, одним ударом легко сломает спину слону, а в пасти унесет носорога, как собака носит щенков.
Он перехватил мой взгляд и слегка приподнял верхнюю губу, показывая длинные клыки. Желтые, немигающие, как у змеи, глаза изучали меня очень внимательно, как будто впервые видел человека. А может, и впервые, какой сумасшедший сюда забредет, все берегут жизни, да что там жизни, здоровье берегут — подумать стыдно!
Над головой пролетел ворон, каркнул:
— Мой лорд, не пора ли спуститься?
— На фига?
— Сразить этого зверя вашим доблестным мечом!
— Мой меч для сражений, — огрызнулся я.
— А сейчас что?
— Там просто животное, — сказал я еще злее. — Что я буду позорить меч? К тому же оно, может быть, в Красной книге.
Ворон сделал круг, подумал и сел рядышком, замахал крыльями, удерживаясь на крохотном уступе.
— Но ведь топора у вас нет?1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35