Узнавайте больше
Тюрьма
олютно черное, круглое, что на первый взгляд показалось туннелем, уходящим вертикально вниз. Подгоняемый ветром, корабль приблизился еще, я тоже ахнул, вскрикнул, ибо на второй взгляд и на третий разглядел… настоящая широкая дыра с гладкими стенками, уходит вниз, как будто вокруг не вода, а твердый камень…
Капитан орал, парус снова приподняли, в то же время не давая его сорвать ветру, корабль неумолимо двигался в сторону черной дыры, потом его начало медленно сносить в сторону. Я затаил дыхание. Мы прошли совсем близко от края. Стены в самом деле уходят далеко вниз, похоже на трубу нефтепровода, но только в эту трубу свободно прошел бы и океанский лайнер…
И жуткое и чудовищное в том, что нас даже не пробовало затянуть водоворотом. Его просто не было, хотя это немыслимо!
* * *
Я еще глазел на уплывающую гору во все глаза, как услышал возбужденный галдеж, моряки оставили игральные кости и тыкали пальцами куда то в пространство. Я обогнул парус, остановился, словно о стену ударенный. Вдали, порядка двух миль, по волнам легко, даже очень легко скользит параллельным курсом красавец клипер под всеми парусами. Я всмотрелся, обводы корабля смутно что то напомнили, но память упорно выворачивалась, как скользкая рыба, а за спиной недовольный голос протянул:
— Ну вот, еще и «Летучий Голландец» на наши головы…
Капитан подошел к борту, даже спина выражала неодобрение, сплюнул за борт. Я не отрывал глаз от чайного клипера, спросил:
— А что он нам может сделать?
— Сам ничего, — буркнул капитан. — Но примета плохая…
— Это для слабых, — заверил я. — Вот у нас слабые боятся черных кошек, тринадцатых чисел и тринадцатых этажей, а сильным это как раз на руку. Слабак даже кошелек с деньгами не подберет на улице тринадцатого, а несуеверному все в масть!
Корабль призрак красиво и легко несся по волнам, только сейчас я понял, что меня сразу смутило: волны не пенились под разрезающим их острым килем, да и не разрезал их вовсе, скользит, как облачко, хотя с виду плотный корпус, надежные мачты, вздутые паруса. Присмотревшись, различил на палубе людей в старинной одежде…
Капитан вдруг ругнулся в сердцах:
— А вот еще один!
Почти на том же курсе показался еще корабль, тоже под всеми парусами, но покрупнее, то ли фрегат, то ли вовсе линейный корабль. В высоком борту чернеют три ряда математически ровных отверстий. Явно военный корабль, торговый не станет таскать столько пушек, когда можно загрузить больше опиума.
Я, дитя асфальта, молча любовался красавцем кораблем. Пока он проходил мимо, донеслись звуки духового оркестра. Но не удалое матросское «Эх, яблочко…», а нечто строгое, суровое, мне захотелось встать навытяжку и отдать честь чужому флагу. Ругнув себя за недостаточность патриотизма, я заставил себя расслабиться и смотреть критически, как и подобает относиться к любому забугорью.
Капитан разразился длинной многоэтажной руг
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35