Узнавайте больше
И. И. Скворцов
сто не ведаешь, откуда и взялось…
Я вытер рот, сказал честно:
— Один оракул открыл секрет, где находится смерть, точнее, жизнь Властелина Тьмы. Я хочу добраться до этого острова… это на острове, а там уж как нибудь сумею, надеюсь суметь. Хотя и там немалая охрана, честно говоря. Но кто то должен остановить мерзавца! Я, конечно же, предпочел бы, чтобы это сделал кто то другой, я из такого мира, где все стремятся не быть героями, где быть героем — это быть придурком, где выживают только те, кто всегда готов… эх, не стану так о своем мире, но все таки я здесь, и я постараюсь добраться до ублюдка и разбить или разломать его жизнь.
Поев, я готов долго вот так о своей великой скромности и чувстве внутреннего долга, что толкает меня, такого тихого и мечтательного поэта, на совершение беспримерных подвигов, но ведьма кивнула, произнесла со странным оттенком:
— Да, ты из очень странного мира… Довольно мерзкое место, верно?
Я кивнул, вскинул голову. Ворон и филин все еще совещаются. Волк спит, уже не притворяясь. Ведьма аккуратно обглодала косточку.
— Есть у меня такая вещица, — проговорила она в раздумье. — Не знаю, еще годна ли на что, сколько веков лежит в моем сундуке. Я никогда не воспользуюсь, она годится только на море, а я из этого леса ни ногой… Я даже степи не выношу, а уж море… гадость какая!..
Я с волнением наблюдал, как она поднялась, снова удивила легкость движений, жилистая бабка, встает без кряхтенья, руками о лавку не опирается, за стены не держится, хотя проговорилась насчет веков, это уже не по Брэггу, это бери выше, подошла к сундуку. Я думал, скажет какое то заклятие, но она одной рукой ухватила крышку, приподняла и, перегнувшись, шарила там. Слышно, как звенит то металлом, то керамикой, то стеклом, иногда и деревянный стук, словно падают шары в кегельбане, я некстати вспомнил такой же сундук в одной церкви в Баварии, там при бракосочетании невеста должна вот так же одной рукой поднять крышку, а другой пошарить внутри. Если невеста не сможет, то жених даже в этот момент может отказаться от брака, и по всем законам будет прав: не нужна слабая жена в хозяйстве, не нужно плодить слабых детей, что все равно умрут от болезней.
— Вот она, — с торжеством произнесла старуха в сундук, выпрямилась, глаза горят торжеством, кровь даже не прилила к лицу, крепкая старуха, здоровое сердце. — Я уж думала, совсем затерялась!
На ее ладони блестела лаком крохотная деревянная ящерица. Фигурка вырезана настолько искусно, что, если бы не покрытие лаком, подумал бы, что живая.
— Красивая, — признал я. — Мастер делал.
— Великий мастер, — ответила она с чувством. — Теперь таких не делают.
— Да, — поддакнул я. — Сейчас все ширпотреб. Все для нужд сельского хозяйства, а вот так просто для искусства, увы…
Она протянула руку к моей груди:
— Бери. Ею можно любоваться всю жизнь, она для того и предназначена, чтобы нести красоту1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35