Узнавайте больше
И. И. Скворцов
человеках, — это великие ведьмы.
Глаза заблестели, я ощутил, что, несмотря на добровольное одиночество, наверняка скучает иногда, только иногда по людям и хотела бы поболтать в свое удовольствие.
— А есть, наверное, — сказал я мечтательно, — еще и величайшие…
— Есть, — согласилась она. — Но и над ними есть… Да что мы тут стоим? Заходи, гостем будешь, чаем угощу. И друзей своих зови, я в лесу не делаю различий.
Избушка присела, слегка наклонившись вперед, так что порог двери коснулся земли. Ведьма вошла первой, я перешагнул порог, с трудом чуть прошел по наклонному в мою сторону полу, сзади захлопали крылья ворона, волк вскочил балеруньим прыжком, и тут избушка выровнялась, меня по инерции швырнуло на противоположную стену. Еще чуть правее, вылетел бы в окно, а это чревато боком, как так избушка одновременно поднялась. А ноги у нее даже не куриные, а какие то цаплины или фламинговы.
— Хорошо иметь домик в деревне, — сказал я, чтобы подольститься к хозяйке. — Хуже, когда домик… Нет, еще лучше — иметь домик в лесу.
Ведьма удивилась:
— Чего это?
— Чистый воздух, — сказал я, — единение с природой. Подальше от вонючего города с его нечистотами, вонью кожевенных цехов, помоями под окнами, смрадом отхожих ям… Бр р р р!
Она улыбалась, донельзя довольная. Похоже, я один говорю ей такое. К счастью, читать мысли не умеет, ведь как ни хорошо иметь домик в деревне, но лучше — небоскреб в мегаполисе. Иди хотя бы элитную квартиру в районе Нового Арбата.
Ворон сел к филину, негромко толковали на своем языке. Волк лег у порога и прикинулся спящим. Ведьма повела ладонью над столом, там мгновенно возникли на грубых деревянных тарелках обжаренные птичьи тушки. Ноздри задрожали от упоительного запаха, пальцы сами по себе задвигались, представляя, как хватают и засовывают в пасть это все великолепие.
— Прости, — сказала ведьма, — хлеба нет. Я могу пользоваться только тем, что в пределах мили.
— В задницу этот хлеб, — ответил я ликующе, опомнился, сказал быстро: — Простите, матушка. В хлебе канцерогены, пусть жрут городские, подавятся, а нам и этого мяска хватит! О, даже с травами?
— Здесь и лечебные, — пояснила она словоохотливо, — и дающие силы, и разжигающие аппетит. А эти для запаха, эти вот для аромата…
Я слушал краем уха, хватал и жрал в три горла. Я знал, что проголодался, но не думал, что до такой степени. Ведьма наблюдала с хитрой усмешкой, сама ела мало, шаталовка, я видел по ее лицу, что если себя ограничивает в еде, то все еще любит угощать других. А на человека, который жрет в три горла, хозяйке смотреть всегда приятно. Если она, конечно, не стеснена в средствах.
— И что тебя заставило идти через этот лес? — спросила она. — Здесь неспокойно, очень неспокойно.
— Разбойники?
Она отмахнулась:
— Какие разбойники, когда грабить некого? Но зверья дикого хватает. Особенно такого, что про
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35