Узнавайте больше
И. И. Скворцов
я постарается воспользоваться нарушившимся равновесием… А так, раз два — ив дамки: все вопросы решены, можете возвращаться.
Впереди появился и начал разрастаться лесок, мы ворвались под сень ветвей, лишь чуть снизив скорость: деревья стоят редко, земля сухая и твердая, проскочили насквозь, лесок быстро поредел, превратился в чахлый кустарник. Дорогу начали перегораживать отвесные скалы, приходилось объезжать по дуге, ибо под скалами кучи камней, не успевших рассыпаться в пыль. Волк и ворон почти не показывались, но однажды я увидел их вместе: ворон на вершине высокого камня, а волк прилег под ним, оба оглядывались в мою сторону.
Я приблизился, сердце болезненно сжалось. Дикое пространство, вздыбленная земля, торчащие, как острые зубы, оголенные скалы, сколы остро блестят, еще не изгрызенные ветрами и дождями. Везде только камни, застывшая магма, жуткие трещины в земле. Ветерок лениво перегоняет с места на место серую кучу пепла, над далекой горой поднимается дымок. Земля чуть чуть подрагивает, словно совсем близко к поверхности проносится электричка.
— А совсем недавно, — каркнул ворон, — здесь были поля… Даже город. И стада коров, сады…
Волк прорычал:
— Это когда было? Что то не помню.
— Да лет сто тому, — ответил ворон самодовольно. — Ты не знаешь, что мы, вороны, живем по тысяче лет?
— Враки, — рыкнул волк. — Ты, пернатое, моложе шерсти на моих лапах! У тебя рот желтый.
— Это я чьи то яйца выпил, — признался ворон. — Дуры, прямо в кустах сложили! Не я, так другой бы… Дураков надо учить.
Я сказал с укором:
— Помог бы перенести на дерево!
— Так запомнят лучше, — ответил ворон хладнокровно. — Кнут действует лучше, чем пряник. Правда, серый?
Я промолчал, на душе тоскливо, конь двигался осторожно, выбирая место, куда поставить копыто. Земля как будто сожжена, вообще нет того, что называем землей, то есть на чем росла хотя бы трава, а только голые безжизненные камни, базальтовые плиты, сколы гранита, пепел, которым засыпаны трещины.
Дни сменялись ночами, а ночи днями, мимо нас когда проплывали, а когда и проскакивали деревья, скалы. Мы переходили вброд мелкие реки, а через большие переправлялись на пароме или больших лодках. Я потерял счет дням, но все верно: мы живем не все дни, а только те, когда происходит то, что остается в памяти, а остальные, как вот эти, так… мимо, мимо.
Однажды деревья все таки остались за спиной, а впереди распахнулись желтые поля пшеницы, ячменя, овса. По равнине кое где округлые холмы, их облюбовали под виноградники, так жадные к солнечным лучам, на лугах тучные стада коров, множество овец, в озерах и прудах плещутся гуси, утки, иной раз их столько, что почти закрывают всю воду.
Мы ехали, осторожно расспрашивая о дороге к морю, купили коня для вьюков, ночевать старались в лесу, не привлекая внимания. Поля выглядят ухоженными, дома сперва тянулись глинобитные, затем и вовсе и
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35