Узнавайте больше
На живца
бы видел своё лицо...
Он встрепенулся:
А что на нём?
Бедненький, пожалела она. Как ты можешь быть в таких... спецвойсках? Ты же весь как на ладони! У тебя крупными буквами написано, что ты меня хочешь, что ты бы меня сейчас раздел, поставил, повернул, попользовал, развернул ещё как то... не поняла, дай всмотрюсь получше...
Дмитрий перехватил её руки:
Эй эй! Ты слишком хорошо нас понимаешь.
Еще бы. Её смех был тихий, затаённый, полный древнего понимания сути мужчин, этих вечных самцов и только самцов. Я всё понимаю... Пойдём в палатку. Я сделаю всё, что ты хочешь.
Он в смущении оглянулся на боевиков. Все занимались делами, на них никто не смотрел, но Дмитрий представил, как они будут возиться в палатке, сопеть и вздыхать, а по тонкому полотнищу будут скользить тени молодых мужчин, что будут ходить мимо, слышать, чувствовать...
Нельзя, сказал он с усилием, неудобно.
Она засмеялась, ухватила его за руку:
Ты что? Ну совсем дикий!.. Как будто они не понимают!
Да, понимают, хотел он сказать. Но не о всех вещах, которые делаем, принято говорить вслух. О чём то и умалчивается. Правда, это же скованность традициями, а юсовцы молодцы, они наплевали на традиции, что пришли из викторианской Англии, из эпохи парусных кораблей и пышных жабо. Сейчас жабо не носят, не нужны и эти жабо манеры...
Все эти мысли суматошно и смятенно носились, сшибались, сталкивались в голове, а за это время он, оказывается, дал себя втащить в палатку, раздеть. Виолетта повалила его на пол, прижала плечи:
Сдаёшься?
Под толстым покрывалом, что заменяло ложе, сминался и принимал нужную форму горячий песок, мягкий и шуршащий. Дмитрий лежал навзничь, снизу шло сухое тепло, а сверху нависало девичье тело, гибкое и женственное, с мягкими валиками жирка в нужных местах и в то же время четко видными рёбрышками на боках.
Это ещё посмотрим, ответил он с усилием.
Тогда сразимся! сказала она весело. Но я тебя побью!
Её тело рухнуло, прижав его к горячему песку сильнее.
По ту сторону палатки слышались шаги, приближался и удалялся в другую сторону разговор, а если кто то проходил с солнечной стороны, то по освещённой стене проходила угловая гротескная тень.
Да чёрт с ними, мелькнула раздражённая мысль. Почему, в самом деле, надо соблюдать эти смешные табу? Почему он должен стыдиться того, что лежит с обнажённой женщиной? Наоборот, пусть завидуют. В Виолетте словно бы воплотились все женщины мира: красивая, чувственная, ласковая, не требующая ничего взамен, готовая развлекать его, чесать и гладить, выполнять любые сексуальные прихоти... даже жаль, что у него их нет, а всё так по простому, без выпендрёнов. И хотя сейчас она показывает ему всё, что имелось в секс арсенале человечества, он всё равно чувствовал, что словно бы обманывает её, притворяясь насытившимся...
А затем, после новой опуст
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35