Узнавайте больше
Граф де Шантален.
с мрачным удовлетворением. Ни заложников держать, ни своим детям показывать русских рабов в своем хозяйстве...
Лейтенант поинтересовался, продолжая снимать:
А как наша акция будет объяснена?
Шпак отмахнулся:
Как удар по боевикам... или нечто подобное. Командование причину найдет! Но не в этом главное...
Лейтенант молча снимал. Он знал, что не в этом главное. Главное, что удар был нанесён сразу же после взрыва в поезде. На хвастливое заявление шейха Низрака, что русским нанесён удар и что моджахеды будут поступать так и впредь, поступил ответ молчаливый, но красноречивый.
На каждый взрыв в России, сказано вот сейчас, будет взрыв впятеро мощнее на территории противника. Если эти дети гор думают, что их будут ловить по всему миру, а потом, если ещё схватят, пять лет искать стопроцентные и неопровержимые доказательства причастности к взрыву, то они несколько просчитались. Вы дети гор, а мы дети леса. И наш волчий оскал ещё не потеряли...
Десантный вертолёт уже стоял на окраине, раскорячившись на прочных лапах. В синем небе мелькали тёмные точки: боевые вертолеты на всякий случай прочёсывали окрестности. Если кто ушёл пасти коз или собирать хворост, пусть и он ответит за взрыв рязанского поезда.
Шпак у вертолета оглянулся, процедил:
Надеюсь, доблестные ребята из Народно Освободительной Армии намёк поймут.
Лейтенант крикнул из чрева вертолета:
Шейх в Гарварде учился!.. Может и не понять.
Повторим, ответил Шпак зло. Хватит играть в подставление щёк... Я уже не христианин! Не мусульманин, правда, но уже и не этот... которой возлюбливает врага своего. Хрен я его буду возлюбливать! Пора повернуться к миру азиатской рожей!
Глава 29
Ночное небо черно, без единой звездочки. Машина резво мчалась по мокрому от дождя асфальту, колеса подминали перевернутый город с его освещенными домами, рекламами, фонарями.
Олейник не мог отделаться от странного ощущения, что едут в самом деле по толстому стеклу, а под ним город, особый, ночной. Тряхнул головой, проверил автомат на коленях, шлепнул себя сзади по пристегнутой кобуре скрытого ношения. Привычные действия вернули к реальности.
Водитель по его знаку остановил машину на въезде на Манежную площадь, огляделся. Полночь, в лужах и на мокром тротуаре отражаются огни фонарей. Небо без звёзд, тёмное, чёрное, словно вывернутый наизнанку угольный мешок.
Перед массивным зданием казино площадь забита до отказа дорогими машинами. Здесь обычно паркуются осторожно, тесно, дверь не удаётся открыть полностью, даже тузы и банковские воротилы выскальзывают бочком, словно одноглазые камбалы.
Зато перед самым входом оставлена площадка метров в полсотни. Если везде серый асфальт, то здесь под ногами широкие цветные плиты, празднично, чисто. Крепкие ребята прогуливаются вдоль всего квартала, посматривают. Свобода свободой, но ни один панк, метал
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35