Узнавайте больше
Граф де Шантален.
ула разбита кованым сапогом, меньше всего получил, гадёныш, но все равно скулит, стонет, воет...
Головань хотел сказать, чтобы умолк, но самого жуткий страх сковал так, что всё тело пронизывало как электрическим током.
Бетон...ный... пол... прошептал кто то рядом. Мы... все... воспаление легких... как минимум...
Головань кое как заставил себя собраться с силами. В этой страшной комнате, когда они лежат в лужах ледяной воды, голос прозвучал неестественно громко:
Дождёмся утра. Нас выпустят, обещаю! Всегда выпускают утром. Для нас нет статьи, брат обещал...
Из дальнего угла Шмендрик сказал хрипло:
Шука ты, Головань. Што мне ш того, што выпуштят?.. У меня вше шубы вон на полу... И колено перебито...
Брат им иск вчинит, пообещал Головань.
А што мне ш твоего ишка, ответил Шмендрик. К тому ше... мы не то напали на них шами... не то шопротивлялишь...
А Зямик, гнида мелкая, добавил мстительно:
Он сказал, что и братом твоим займутся.
Он юрист, сказал Головань, бодрясь. У него все законы!
Ша наш тоше вше шаконы, сказал Шмендрик. Вон привешут твоего брата шюда, отделают так ше... ша шопротивление... Нет, ша нападение на милишию...
Не посмеют, хотел сказать Головань, но язык внезапно примерз. Посмеют, мелькнула паническая мысль. С ними уже посмели. На силу начали отвечать силой.
Утром их вышвырнули. Начальник отделения напутствовал с крыльца:
Это было, как вы понимаете, цветочки. Чтоб запомнили. В следующий раз... а я вас всех знаю как облупленных, так легко не отделаетесь.
Головань шёл, стиснув зубы, хромая на обе ноги. Избитый, униженный, он понимал, что должен бы гореть жаждой мести, но вместо этого его трясло, одежда всё ещё не высохла, ледяной холод вгрызся в кости, заморозил там костный мозг.
А желудок оттягивала глыба льда. Тело помнило, как его били, распростёртого на бетонном полу. Били лежачего, били беззащитного, били дубинками, топтали сапогами.
Сволочи! Сволочи. Сволочи. Неужели в самом деле придётся отказаться от таких ночных развлечений? Эти сосунки, что с ним, уже струсили. Уже вечерами будут усердно сидеть за книжками, учить уроки. Но он настоящая круть!
Но с холодком понимал, что страшно будет даже выйти на улицу. Его бритую голову запомнили. Могут навесить и то, чего не делал. На кого то, тихого да смирного, не навесят, а ему, крутому и непокорному, присобачат. И загремит на всю катушку.
Глава 27
После высадки штатовского десанта в Приморье как то не до шпионских игр с княгиней. Я из тех уродов, которые не только женщин любят, но и Россию. Правда, странною любовью... но всё же люблю. А когда ей хреново, как вот сейчас, то даже больше люблю, чем женщин.
Эти мысли вяло толклись в черепе, когда далеко за полночь вылез из машины, отказался от услуг Володи всё проверить, однако он всё равно поднялся со мной на л
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35