Узнавайте больше
Роман
к рукояти меча!
Королева, краснея до ушей, бережно покрывала, смазывала, нежно втирала в мелкие порезы, в ее прекрасных глазах заблестели слезы. Я посмотрел на них, попробовал вытереть ладонь о ствол дерева, но лишь оторвал кусок коры, а когда поскреб еще, насобирал на пальцы мусора, кусочков коры.
Чертыхаясь, пошел искать ручей, уже понимая, что и вода не поможет, надо будет ждать до утра, когда жировая смазка ладони отслоит эту лечебную, как уверяет ворон, гадость.
* * *
Утром Генрих выглядел еще более осунувшимся, измученным, однако приветствовал меня вялым взмахом обнаженной длани:
— Как спалось?
— Отлично, — сообщил я и сбросил наземь молодого оленя. — Наглец, хрустел ветками прямо над головой! Совсем звери обнахалели, что уж говорить о людях?
— Помогу разделать, — сказал он.
Я изумился:
— А как же рана?
Он улыбнулся с неловкостью, в глазах некоторое удивление, бросил взгляд на зарумянившиеся щеки королевы.
— Благодаря вашей чудесной мази и волшебным пальчикам Ее Величества я чувствую себя хоть и слабым, но будто родившимся заново.
— У народной медицины еще есть резервы, — признал я. — Так еще чуть — и в астрологию поверю, а то и в демократию… Что ж, доставайте ваш нож, а я принесу еще хворосту.
Когда вернулся с огромной охапкой, да еще и приволок целиком небольшое высохшее деревцо, на поляне уже полыхал костер, волк с рычанием копается во внутренностях, с края поляны мощные удары кирки, но это не Томас с Олегом в каменоломнях, а ворон смачно долбит череп неосторожного оленя.
— Прекрасно, — сказал Генрих, — Ее Величество, оказывается, прекрасно разбирается в способах свежевания дичи. Оказывается, в методах разделки туш оленя и лося много общего. Признаюсь, я узнал много интересного…
Королева сказала светским голосом, но глаза ее блестели:
— Я тоже узнала немало нового. Мой отец никогда не разделывал оленя с таким изяществом и мастерством.
— Спасибо, Ваше Величество, — произнес Генрих с поклоном.
Я подбросил толстых веток в огонь, пусть прогорают быстрее, чтобы дали крупные угли, разложил на плоских камнях тонкие ломти нежного мяса. Волк вскинул голову, посмотрел снисходительно и снова принялся пожирать вкусное и полезное, пренебрегая извращениями с нормальной здоровой едой.
* * *
За обильным завтраком королева чуть ли не насильно засовывала Генриху в рот самые лакомые куски оленины, ведь ему поправляться надо, восстанавливаться, заращивать жуткую рану, он такой сильный и мужественный, образец для всех рыцарей, Генрих смущался, но ел, мне показалось, что пальцы королевы всякий раз вздрагивают, когда касаются его твердых губ, оба замирают, я еще подумал, что так бравый рыцарь еще и подавится, забывая проталкивать в нужное горло.
— Жаль, — сказал я, — что оракул может только на один вопрос… Хотя иначе сколько бы народу ломанулись на халя
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35