Узнавайте больше
Роман
л, я чувствовал, что движение далось с трудом, неверной рукой вытащил меч из ножен.
С той стороны к упавшему спешили трое из его воинов. Я выхватил трехручный, пустил единорога навстречу:
— Эй эй, ребята!.. Я вас пропущу, конечно, но только без голов. Кто первый?
И улыбнулся как можно зловещее, я же варвар, мы же с рыцарей шкуры снимаем на свои варварские боевые барабаны войны. Они остановились, побледнели. Я вытянул меч лезвием им навстречу, знаком велел вернуться. Не споря, попятились, страшась повернуть коней и ускакать.
Генрих слез с коня, подошел, слегка прихрамывая, к поверженному. Тот силился встать, но руки подламывались, он падал в придорожную пыль. Изо рта текла густая темная струйка, смешивалась с пылью.
Я сказал громко:
— Оставь его мне, сэр Генрих. На моем барабане прохудилась шкура. А у этого должна быть хорошая, дубленая…
Генрих взглянул на меня, лицо бледное, явно сдерживает боль, минуту раздумывал, затем кивнул:
— Да, сэр Гакорд, я же у вас в долгу за проигранного в карты коня. Берите этого пленника себе.
Гигант кое как воздел себя на руках, прохрипел:
— Но мы ведь договаривались…
— Вы ставили свои условия, — ответил Генрих. — Теперь ставим их мы.
— Это даже не условия, — добавил я с гнусной улыбкой. — Горе побежденным! Всем — русским, югославам, иракцам, французам…
— Ка… какие, — прохрипел он поспешно, — условия?
Генрих подумал, ответил с предусмотрительностью не рыцаря, а умелого хозяйственника:
— А сперва посмотрим, что везете. Может быть, ничего не возьмем. А может быть, используем право первой брачной ночи. Даже в полдень. В походе допускаются мелкие отступления от молитв и ритуалов.
Гигант сказал хрипло:
— Мы… мы принимаем… все ваши условия…
Генрих со слабой улыбкой посмотрел на меня. Я обернулся к троим воинам, прокричал:
— Ладно, забирайте своего… неудачника. Изволю разрешить!
Сам подошел к Генриху, он незаметно оперся о мой! плечо, шепнул:
— У меня, кажется, все ребра слева сломаны… И голова кружится.
— Сотрясение, — ответил я шепотом. — Надо проблеваться, полежать в тишине.
Он слабо улыбнулся:
— Это нам не светит. Придется терпеть и делать вид.
Выпрямившись, он повернулся в сторону своего коня. Тот подбежал на неслышный свист, а я, делая вид, что выполняю вассальный долг, помог взобраться в седло. Только я услышал тихий стон, когда он плюхнулся на конскую спину.
* * *
В караване оказалось шесть верблюдов и пятеро из охраны. Один вырублен начисто, молодец Генрих, честно говоря, не ожидал, но и четверо оставшихся, вообще то, выглядят очень крепкими ребятами, очень. Правда, слишком уж привыкли полагаться на несокрушимость их вожака. Мы с Генрихом, а сзади королева, проехались вдоль повозок, все смотрели с ужасом не столько на Генриха, он выглядит скорее крас
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35